Трубочист (Песни невинности — Блейк/Смирнов)

Смирнов:

[7.] Трубочист

Мать моя умерла, когда был я мал,
И отец меня продал, пока лепетал
Мой язык только: «уа-а, уа-а, уа-а!»
И теперь чищу трубы и сплю в саже я.

5 Томас Дакр, новичок, был мокрый от слёз,
Когда сбрили ему барашки волос.
Я сказал Тому: «Цыц, довольно реветь,
Не вымажешь сажей ты волосы впредь!»

Тогда Том умолк и заснул у стены,
10 И видел всю ночь непонятные сны,
Как сто трубочистов: Дик, Джо, Нед и Джек —
Все в гробиках чёрных закрыты навек.

Вдруг Ангел явился, и видел наш Том,
Как он гробики отпер волшебным ключом,
15 И свободные дети помчались к реке,
Смеясь и резвясь в золотистом песке;

И голые, белые, сбросив мешки,
По небу гонялись они взапуски,
И сказал Ангел: «Том, будь-ка ты молодцом,
20 И господь тебе станет родимым отцом!»

А утром чуть свет — на работу пора,
С мешками и щётками прочь со двора!
Хоть на улице холод, наш Том не продрог.
Кто свой долг выполняет — не знает тревог.

(Перевод: версия 28 декабря 2000, Сент-Олбанс)

Blake:

[7.] The Chimney Sweeper^[1]

When my mother died I was very young,
And my father sold me while yet my tongue,
Could scarcely cry weep weep weep weep.
So your Chimneys I sweep & in soot I sleep.

5 Theres little Tom Dacre, who cried when his head
That curl'd like a lambs back, was shav'd, so I said.
Hush Tom never mind it, for when your head's bare,
You know that the soot cannot spoil your white hair.

And so he was quiet, & that very night,
10 As Tom was a sleeping he had such a sight,
That thousands of sweepers Dick, Joe, Ned & Jack
Were all of them lockd up in coffins of black,

And by came an Angel who had a bright key,
And he open'd the coffins & set them all free.
15 Then down a green plain leaping laughing they run
And wash in a river and shine in the Sun.

Then naked & white, all their bags left behind,
They rise upon clouds, and sport in the wind.
And the Angel told Tom if he'd be a good boy,
20 He'd have God for his father & never want joy.

And so Tom awoke and we rose in the dark
And got with our bags & our brushes to work.
Tho' the morning was cold, Tom was happy & warm,
So if all do their duty, they need not fear harm.

1784 — 1789, London